Ура! Новая книга из серии Хроники Ехо - уже скоро!

"Дар Шаванахолы"

Анонс автора

Мы с радостью сообщаем всем, кто так давно ждал переиздания этой книги, а также всем, у кого впереди знакомство с этим замечательным человеком, — в «Самокате для родителей» выходит трилогия Елены Макаровой «Как вылепить отфыркивание».
Книге уже более 20 лет и читает ее уже не одно поколение родителей и педагогов. Елена Макарова — художник, писатель, преподаватель, известный далеко за пределами России благодаря своей работе. Наверное, нельзя одним словом определить, да и не нужно, что такое методика Макаровой, тем более, что она сама предпочитает не вешать ярлыки, задающие определенные рамки.
Более тридцати лет назад Елена начала заниматься с детьми лепкой из пластилина. Цель ее занятий была помочь детям не делать то, что от них ждут родители или педагоги, а познавать мир через творческий процесс, обрести и выразить свое неповторимое «я». На самом деле это были уроки свободы: свободы самовыражения, свободы выбора своего пути, своей точки зрения, порой — через преодоление проблем и болезней. «Мы играли, мы всматривались и вслушивались в детей. Обдумывали вместе каждого ребенка. Всякий настящий творческий процесс приносит положительный результат. На наших занятиях дети избавлялись от заикания, невротических тиков, у гиперактивных детей налаживалась концентрация внимания, неуверенные становились более уверенными и т.д.», — пишет об этом времени сама Елена.
Ее работе с детьми посвящены две книги трилогии — «Освободите слона» и «В начале было детство». В них вы не найдете готовых рецептов — может ли существовать рецепт свободы и самовыражения, если он уже сам по себе несет некое предписание? Макарова не учит, но у нее многому можно научиться. Самое главное — подходу педагога, который старается дать каждому своему ученику именно то, что ему требуется.
Сейчас Елена живет и работает в Израиле, а ее ученики и последователи — по всему миру. В 80-х годах Елена начала изучать жизнь и творчество еврейской художницы из Австрии Фридл Дикер-Брандейс, погибшей в Освенциме в 1944 году. Участница Баухауса, ученица Иттена, Фридл во время войны в Терезинском гетто занималась с детьми рисованием. Накануне депортации в Освенцим в 1944 году она собрала все детские рисунки в чемодан, и они чудом сохранились, сейчас они находятся в пражском Еврейском музее. Елена Макарова организовала более 20 выставок Фридл Дикер-Брандейс и ее учеников по всему миру, в одной лишь Японии выставку посетило более миллиона человек. Книга Макаровой о Фридл была издана на 5 языках. Исследованию работы Фридл в Терезинском гетто посвящен последний том трилогии — «Вечность и вещность», который выходит в издательстве «Самокат» в октябре 2011 года.
Елена Макарова проведет встречи со своими читателями и учениками на ММКВЯ, а также на других площадках. О расписании встреч с Еленой мы напишем отдельно и чуть позже у нас на сайте, в ЖЖ, в фейсбуке.

Источник

Макс ФРАЙ. Про библиотеку

Много больше, чем волшебная лавка для рядового мечтателя из семейства литературных героев; никак не меньше, чем винный погреб для алкоголика – вот чем когда-то была для меня библиотека.

Первой стала библиотека для взрослых, при Доме Офицеров, в нашем военном городке.

Мама брала меня туда с собой. Пока она выбирала романы для чтения (про войну для папы, про любовь и смерть – для себя), мне удавалось аккуратно высвободить руку и отправиться бродить среди стеллажей. Нюхать книжную пыль, разбирать надписи на переплетах. Идея борхесовской Вавилонской Библиотеки была бы мне в ту пору близка и понятна: казалось, что помещение библиотеки – вполне бесконечный лабиринт, и лишь недоразумение, глупое стечение обстоятельств, а то и вовсе зловещая черная магия взрослых принуждает меня возвращаться к столу библиотекаря, вместо того, чтобы потеряться.

Потеряться в этом дивном пространстве очень хотелось, но так и не удалось – разве что в сугубо метафорическом смысле.

Зато удалось уговорить родителей записать меня в детскую библиотеку. Мне тогда было пять лет, и родители никак не могли смириться с тем, что ребенок у них получился странный: мало того, что буквы откуда-то знает, так еще и готов целыми днями над книжками сидеть, глаза портить. Им казалось, с этим надо как-то бороться.

Но когда родители увидели, что я ворую из туалета старые журналы «Крокодил» и «Наука и жизнь», они сдались. И правильно сделали: сочетание было то еще.

Детская библиотека нашего военного городка была прекрасна в силу великого множества причин. Во-первых, она была недалеко от дома, поэтому мне почти сразу разрешили ходить туда без сопровождения. Во-вторых, библиотекарь Лидия Ивановна меня полюбила, как самого мелкого и самого страстного читателя, и разрешала брать пять книжек сразу (норма почему-то была три книжки). В-третьих, чтобы достать книги с верхней полки, нужно было залезать на лесенку, а в пять лет такие вещи имеют огромное значение.

Жаль только, книжек там оказалось не так много, как казалось поначалу. На четыре оставшихся года мне не хватило. В последний год пришлось перечитывать некоторые старые книжки по-новой. С тех пор я знаю, что книга, перечитанная изменившимся, повзрослевшим человеком – это уже совсем другая история. Недооценивать могущество читательского восприятия на фоне этого опыта – невозможно.

Потом была еще одна детская библиотека в городе О.

Она находилась довольно далеко от дома: четыре остановки на троллейбусе, потом десять минут пешком. Или сорок минут пешком, без троллейбусов. Но мне уже было девять лет, поэтому в библиотеку меня отпускали без взрослых.

Это, кажется, были первые мои легальные дальние экспедиции по городу О. Тайные побеги в центр в рамках вялотекущей партизанской войны со взрослыми – это одно, а официально дозволенные библиотечные походы на полдня – совсем иное. Настоящий праздник.

Книг в этой детской библиотеке было на удивление много. С другой стороны, именно там мне впервые довелось убедиться, что бывают неинтересные книги. Потрясающее было открытие! Прежде мне как-то в голову не приходило, что книги бывают разного качества. Всякая книга была хороша – по определению. Но именно в детской библиотеке города О. мне впервые попались скучные книжки. И это, конечно, тоже был чрезвычайно важный опыт.

Там же вдруг оказалось, что самые интересные книжки домой брать нельзя, зато можно читать их в читальном зале. Это тоже было удивительно: читать не дома, а в ином, специально предназначенном для чтения помещении.

Летом в читальном зале открывали балкон; иногда мне разрешали выносить туда стул, и это было совсем уж хорошо: сидеть на чужом балконе, читать, смотреть, как мимо по улице ходят люди. Не описать, как это все было тогда необычно и увлекательно.

Потом, в восьмом, кажется, классе, пришлось записываться в библиотеку для взрослых.

Там меня удивило многое.

Во-первых, библиотекари заставляли читателей брать ненужные книги – для статистики. Обязательно одну научно-популярную и обязательно одну на украинском языке. Приходилось таскать за собой эту ненужную макулатуру. С тех пор я знаю, что бывают не только неинересные книжки, но и книжки, вызывающие отвращение.

Этого, конечно, лучше бы мне не знать.

Во-вторых, в библиотеке этой была самая настоящая коррупция. Некоторым читателям давали читать Дефицитные Книжки Из Хранилища. Например, Пикуля, Дрюона, романы про Анжелику и прочее в таком духе. Они за это дарили ценные подарки старшему библиотекарю Луизе Николаевне и директорше Маргарите Александровне – на праздники, как полагается. «Взяткой» это никто не решился бы назвать. Некоторым читателям, впрочем, давали ценные книги просто так, без подарков: это были работники Торгсина, киностудии, и прочие, как тогда говорили, «полезные связи».

Эти подробности выяснились много позже, в школьные годы мне про коррупцию было неизвестно. Поэтому появилась задача: обаять библиотекарей настолько, чтобы мне тоже давали читать Дефицитные Книжки Из Хранилища. Дрюон, положим, мне был без надобности, свой дома имелся, а вот что такое «пикуль» очень хотелось узнать. В словаре было написано, что свистулька, а в множественном числе, «пикули» – так и вовсе соленые овощи. Это мало что проясняло.

Обаять библиотекарей мне удалось примерно за год. Они стали изредка давать мне Дефицитные Книжки Из Хранилища – на ночь, не больше. Скажем, в субботу перед закрытием дали, значит, в воскресенье к открытию нужно принести. Потому что придет Полезный Человек, которому книжку обещали.

Взаимная любовь наша зашла так далеко, что библиотекарши уговорили меня идти к ним работать после школы. Это было актуально: во-первых, считалось, что поступить на дневное отделение нашего университета без блата невозможно (примерно так оно и было), а во-вторых, меня никто особо кормить и содержать после школы не порывался. Пришлось поступить на вечернее отделение и устроиться на работу в дружественную библиотеку.

Нечего и говорить, что это оказался самый простой способ побороть наваждение. Библиотека перестала казаться мне волшебным местом уже на втором часу работы. Но это уже совсем другая, не сентиментальная ни капельки история.

Кимберли с мамой эмигрировали из Гонконга и Америку и очутились вовсе не в экономическом раю, как ожидали, а в самом сердце Бруклина, в нью-йоркских трущобах. И теперь вся надежда на маленькую Кимберли, поскольку мама совсем не знает английского. И вскоре у Кимберли начинается двойная жизнь. Днем она примерная американская школьница, а вечером – китайская рабыня, вкалывающая на маленькой фабрике с потогонной системой, и ее заработка с трудом хватает на еду и аренду убогой квартирки. Скрывая от всех и свою нищету, и то, что она тащит на себе семью, и свою любовь к юноше с фабрики, Кимберли день за днем учит английский, переводя свою жизнь с китайского на английский, возводя мост между прошлой жизнью и будущей, между двумя мирами. У Кимберли нет денег на новую одежду, на косметику и на прочие девичьи радости, но у нее есть способности и невероятная тяга вырваться в новую жизнь. Она не понимает многого в Америке, она растеряна, напугана, но она верит в себя и не собирается отступать.
09.2011

Хрупкая Рут Басси изо всех сил пытается достичь равновесия в жизни, забыть мрачное прошлое и вновь научиться радоваться. Но есть люди, которые притягивают беды. И Рут как раз из таких. Только-только начала она возрождаться к жизни, как судьба наносит новый удар, и не один. Сначала сумасшедшая художница Мэри Трелиз устраивает безобразную сцену и избивает Рут. А затем возлюбленный признается Рут, что много лет назад убил человека, женщину. По имени … Мэри Трелиз. Но как такое возможно? Ведь Рут видела эту Мэри совсем недавно, даже дралась с ней? Неужели она снова оказалась в центре зловещей истории? И Рут не остается ничего, как обратиться в полицию, но только к человеку, способному понять ее невероятную историю. И она знает такого человека – Шарлоту Зэйлер, а попросту Чарли, которая и сама пережила слишком много. От невероятности происходящего в романе очень скоро начинает кружиться голова, тайны прошлого, преступления настоящего закручиваются в тугую историю, в которую неожиданной пряностью проникает и толика юмора. Новый превосходный детектив Софи Ханы, уже вполне законной королевы детективы.
09.2011

Счастье – вещь ненадежная, преходящая. Жители шотландского городка и не стремятся к нему. Да и недосуг им замечать отсутствие счастья. Дел по горло. Уютно светятся в вечернем сумраке окна, вьется дымок из труб. Но загляните в эти окна и увидите, что здешняя жизнь совсем не так благостна, как кажется со стороны. Своя доля печалей осеняет каждую старинную улочку и каждый дом. И каждого жителя. И в одном из этих домов, в кабинете абрикосового цвета сидит Аня, консультант по вопросам семьи и брака. Будто священник, поджидающий прихожан в темноте исповедальни… И однажды приходят к ней Роза и Гарри, не способные жить друг без друга и опостылевшие друг дружке до смерти. Может, специалист научит их любить? Может быть… Правда, специалист не верит в любовь. До тех пор, пока не повстречается ей на пути великан в потертой шляпе, с большими руками и странным акцентом. Мацек – философ, но он-то верит в любовь, на себе ее испытал, от нее он сбежал из уюта родного Кракова в дождливую Шотландию. Как сложатся судьбы этих четверых, научатся ли они любить и терпеть, или же окончательно утратят веру в магию чувств? Смешной, умный и тонкий роман о любви, о том неуловимом, из чего она складывается, куда уходит, и уходит ли вовсе, или же люди просто выкидывают ее, сами того не замечая...
08.2011

В книжном подразделении «Альпина Бизнес Букс/United Press» вышла книга Доминик Браунинг «Спешите жить медленно. Как я потеряла работу и нашла счастье».
Доминик Браунинг 13 лет была главным редактором одного из ведущих интерьерных журналов мира. Каждый месяц ее издание читали 950 тыс. человек. В понедельник она, как всегда, спешила на совещание, но вместо того чтобы обсуждать план развития журнала, владельцы сообщили, что House & Garden закрыт, а все сотрудники уволены. В то утро Доминик обнаружила, что у нее нет работы, нет любимого человека и нет причины вставать с постели.
Вернувшись домой, она сняла надоевший строгий костюм, натянула любимую пижаму и решила ее больше не снимать. Она продержалась год. О том, что с ней произошло за это время, Доминик написала книгу. Она посвятила ее «медленной любви» к жизни. По глубокому убеждению Доминик Браунинг, «медленная любовь» (slow love), как и «медленная еда» (slow food), возвращает забытый вкус простых вещей.
Доминик заново училась радоваться запаху свежеиспеченных кексов, красоте полевых цветов и теплу родного дома. Ее жизнь будто сошла со скоростной трассы на проселочную дорогу, и она решила получать удовольствие от нового ритма. За год она научилась не спешить не только в повседневных делах, но и в отношениях. В тишине пустого дома на побережье Доминик сумела расслышать собственные желания и научилась любить себя такой, какая она есть. Она обнаружила, что спешка мешала ей быть честной с самой собой, а «медленная любовь» к себе и миру открыла возможность быть счастливой здесь и сейчас.
Опыт Доминик Браунинг поможет читателям сменить ритм жизни на более безопасный и продуктивный. Вместе с автором читатели задумываются о том, что на самом деле пытаются забыть, изо всех сил спеша, но постоянно опаздывая.

Источник

Маргарет Мадзантини «Рожденный дважды»

Впервые на русском языке выходит новый роман Маргарет Мадзантини «Рожденный дважды». Это романтическая история, наложенная на жестко прописанный триллер. Героине повествования Джемме дано все: красота, ум, способность к состраданию, материальное благополучие. Но вот однажды, ранним утром, она вместе с шестнадцатилетним сыном покидает Рим. Ей необходимо показать сыну город, где он родился и где погиб его отец, талантливый итальянский фотограф Диего. Это путешествие возвращает героиню в сумасшедшую молодость, заставляет заново пережить невозможную любовь, что выпадает лишь раз в жизни, да и то не каждому. Джемма вновь окунается в атмосферу тех тревожных дней, когда среди руин Сараева, города, оказавшегося в центре бессмысленной войны, она прикоснулась к таинству рождения. Но суждено ли воспоминаниям смыть боль и горечь предательства?Маргарет Мадзантини — дочь итальянского писателя и ирландской художницы — родилась в Дублине; окончила Национальную академию драматического искусства в Риме, снималась в театре и кино. Однако всемирную славу ей принесли романы "Рожденный дважды" и "Не уходи", ставшие международными бестселлерами.

Источник

Кое что о Никки Каллен…

Никки Каллен любит платья и балетки, английскую музыку и смотреть на розы. У нее есть две – белая и красная – Никки очень переживает за них, то ставит их на улицу, то убирает – чтобы ветер не поломал стебли; «я как Маленький Принц» шутит она – ее мечта – розовый сад, как в замке Скеррис в Ирландии. «Я могу вечность смотреть, как они меняются – от солнца, ветра, дождя, цветов неба». Еще у Никки есть кот Битлз – цвета шампанского – не белый, не рыжий; а еще она собирает фильмы про гангстеров тридцатых годов и про Жанну Д`Арк.

Ее пугают люди, толпы, шум улиц; «а еще в городе всегда есть бездомные собаки – я просто умираю от боли, когда вижу их; дело даже не в том, чтобы купить или не купить им еды… дело в том, что ничего не изменишь; животные всегда будут беспомощны в мире людей».

Она живет в маленькой квартирке в центре города, на верхнем этаже, не спит по ночам, «я сова, ничего не могу поделать, хотя очень люблю утро – завтрак, солнце, ожидание дня», готовит всякие сложные штуки по кулинарным книгам, читает и пишет…

Свои рассказы по жанру она называет «тринадцатыми сказками» - «знаете, такие сказки для молодых взрослых; я пишу книги, которые мне самой хотелось бы прочитать, пишу про то, что сама люблю в чужих книгах; «Арена» - идеальная книга для длинного вечера, когда вы один дома, можно сготовить то, что хочется, налить крепкого сладкого чая, или вина, сесть в кресло, за окном дождь или снег, а у вас плед; и никуда не нужно, или можно не идти; просто чувствовать, как же хорошо — жить».

«Арена», что же это за рассказы?

Рассказы Никки Каллен очень эклектичные, наполненные звуками, красками, запахами, ощущениями, тайнами. Литература, история, музыка, кино… Тяжелые портьеры, гулкие шаги, звон хрусталя, кофе с корицей… Поэты, актеры, проститутки, ученые, призраки – невозможно красивые, загадочные и жуткие персонажи со странными именами, существующие в особом измерении – вне времени, вне географии, вне национальностей… Завораживающие истории, в которых нет правил, нет границ – между реальным миром и вымышленным, между снами и явью, между самими рассказами: имена, названия, персонажи всплывают вдруг то в одной истории, то в другой. В них погружаешься, проваливаешься, как в мягкие низкие кресла, они обволакивают и затягивают. Тягучие, терпкие и ароматные, как дорогой портвейн, рассказы эти – чтение для гурманов, но каждая история представляет собой настолько концентрированный экстракт, что употреблять их нужно с осторожностью, маленькими дозами – по одной за раз.

источник: Bookmix

В серии «Записная книжка путешественника» от издательства «СЛОВО» вышли две новинки — две книги Майкла Пэлина, известного британского путешественника, впервые издаваемые на русском языке!

Майкл Пэлин — автор множества книг, ставших бестселлерами, удивительный человек: президент Королевского географического общества, командор ордена Британской империи, комик, сценарист, документалист, путешественник. В 2010 году на сайте издательства самых авторитетных в мире путеводителей Lonely Planet было объявлено голосование, в ходе которого больше миллиона читателей назвали книги Майкла Пэлина своими самыми любимыми спутниками в путешествиях. Пэлин, историк по образованию, прославился как талантливый комедийный актер, участник юмористического шоу комик-группы «Монти Пайтон», а его роль в фильме «Рыбка по имени Ванда» была отмечена премией Британской киноассоциации BAFTA.

Майкл Пэлин «Вокруг света за 80 дней»

Следуя маршрутом, пройденным героем романа «Вокруг света за 80 дней» Жюля Верна Филеасом Фоггом 115 лет назад, Майкл Пэлин отправился из Реформ-клуба в кругосветное путешествие. Правила были простые, но само путешествие проходило отнюдь не гладко.

От прогулки по Венеции на мусорной барже до корабля в Суэцком канале, велосипеда в час пик и полета на воздушном шаре… все это пример того, как человек может усложнить себе жизнь по собственному желанию… Майкл Пэлин иронично объясняет свою невероятную тягу к путешествиям так: «Импульсное влечение к путешествиям — это признанное физическое заболевание. Оно имеет собственный термин — дромомания, и я рад, что страдаю этим заболеванием».

Майкл Пэлин «По следам Хемингуэя»

Через сто лет после рождения Эрнеста Хемингуэя Майкл Пэлин, автор бестселлеров — книг о путешествиях и одноименных фильмов BBC, отправился в путь, чтобы выяснить, что за человек скрывается за легендой. Пытаясь понять природу мифов, окружающих жизнь Хемингуэя, Майкл Пэлин встречался с людьми, с которыми встречался писатель, и путешествовал там, где тот побывал. В Испании он стал свидетелем пробега быков и буйного безумия праздника Фальяс, в Африке — нашел обломки разбившегося самолета Хемингуэя, а на Кубе — ходил по барам, пил дайкири и участвовал в погоне за марлином. «По следам Хемингуэя» — это захватывающий рассказ об уникальном путешествии, невероятных приключениях и удивительных местах!

Купить можно в Озоне.

Зовут меня Юханес.

Я юнгой взят на борт,

Я очень редко вижу

Родимый Флеккефьорд.

Мы грузим наше судно -

Везём за океан

Копчёную селёдку

Народам разых стран.

Нас весело встречают

Чужие города:

Норвежская селёдка - прекрасная еда!

Мы возим бочки, брёвна,

Бумагу, рыбий жир

И вяленую рыбу

В Марокко и Алжир.

Там нестерпимо жарко,

Там лето круглый год,

и вместо платья простыни

Привык носить народ.

Мы гору апельсинов

Погрузим там на борт -

Чудесные гостинцы

Получит Флеккефьорд.

Ходили мы на Кубу -

В той солнечной стране

У каждого мальчишки

Винтовка на ремне.

Растёт табак на Кубе

И сахарный тросник,

Но это ты, наверно,

Давно узнал из книг.

Н а Кубе много сахару

Грузили мы на борт,

Чтоб мог варить варенье

родимый Флеккефьорд.

Мы плаваем в Канаду,

В Бразилию, в Судан

И флаг свой поднимаем

Навстречу всем судам.

Мы грузим наше судно

Пшеницей золотой,

Мы кофе, шерсть и хлопок

Везём к себе домой.

Объехал я все земли

И знаю каждый порт,

Но хорошо вернуться

Домой во Флеккефьорд.

Турбьен Эгнер

Кто, если не мышь

Текст: Лев Данилкин

Автор «Груффало» Джулия Дональдсон пишет сказки для пятилетних детей, которые продаются тиражами, сравнимыми с Библией, и которые называет своими любимыми книгами премьер-министр Англии. В преддверии выхода на русском новой книги Дональдсон «Хочу к маме!» Лев Данилкин отправился к ней в пригород Глазго

Фотография: Martin Hunter/Camera Press/Fotobank

Джулия Дональдсон регулярно ставит спектакли по «Груффало» — причем роль чудовища играет ее муж

— Вы однажды сказали, что во всякой хорошей детской книжке должен быть месседж или даже мораль. До какой степени внятный? Должно ли быть понятно из сказки, каково отношение автора к войне в Ираке?

— Нет, не совсем так. Если ты рассказываешь историю и если это хорошая история, там, конечно, должна чувствоваться некая позиция. В смысле — вы же не станете рассказывать такую сказку, например: пришел к нам русский журналист, а по том у нас взорвалась плита, и тут мы все как выбежим в сад, а там откуда ни возьмись — маленькая мышка (пищит): «Уа-уа! О-ля-ля! Я маленькая мышка, айда с нами в Мышляндию!» Ахинея — понимаете, да? Я бы никогда такое не написала. Если история развивается естественно — то, думаю, в конце концов что-то такое должно само собой вырисовываться. Как в «Улитке и Ките», можно ведь сказать, что это о том, как обрести веру в собственные силы; о том, как маленькая улитка хочет поэкспериментировать, познать мир. В хорошей истории, трогательной и смешной одновременно, сам возникнет некий, мм, подтекст. Но это не значит, что я намеренно сочиняла книжку, которая, не знаю, учит детей взаимодействовать друг с другом. Нет-нет.

— Кстати, вот все у вас можно понять — «Груффало», «Верхом на помеле» — но как вы придумали «Улитку и Кита»? Сам поворот сюжета — что улитка помогает оказавшемуся на берегу киту, ползает по школьной доске и пишет: «Спасите кита»? Как такое придумывается?

— Формулы, увы, нет, иначе можно было бы использовать ее каждый раз. Я обычно думаю о герое и о месте действия: что и где может случиться? Прикидываю: ага, вот этот персонаж может выкинуть коленце. Но какое именно? На самом деле мне нравилась идея большого и маленького. Как маленький персонаж приходит на помощь кому-то очень большому. Ну и отсюда кит, а киты, сами знаете, иногда выбрасываются на берег… Хотя, если уж совсем честно, все было немножко по-другому. Давным-давно я делала кое-какую работу для одного образовательного издательства. Мне нужно было придумать историю про дифтонг «эй» — и я думала о словах с ним: snail, paint, trail, sail, hate. И додумалась до улитки (snail), которая могла бы рисовать (paint) и оставлять след (trail). А потом как будто искра проскакивает в голове и картинка оживает.

— В чем секрет удачной детской книжки? Существуют какие-то правила для рассказчика?

— Зависит от ребенка, все ж разные. Снача ла придумываешь, что бы такое понравилось именно твоему ребенку. Он может любить ди нозавров. Или там птичьи гнезда в саду. И ты сочиняешь про то, как он спасает птенцов. Надо сделать его самого персонажем — детям ­нравится, когда в истории участвуют либо они, либо их знакомые. Конкретно мои дети любили слушать истории обо мне — про то, как я была маленькой. Про то, что моя млад­шая сестра была страшной непоседой, про то, как у нас жили две кошки, у одной были ­котята, а потом они исчезли, и мы думали, кошка умерла, а они потом нашлись. Нужно, чтоб была какая-то проблема, чтоб положение становилось все хуже, чтобы сюжет как-то разветвлялся. Ну и язык тоже очень важен. Но тут как с телом: если нет крепкого скелета — то сами понимаете…

— Связано ли наличие хорошей детской литературы с наличием национальной тради ции абсурда? Для вас она важна?

— Лично я это влияние определенно чувствую. Особенно, кстати, в случае «Улитки и Кита». Ког да я была маленькой, бабушка читала мне Эдварда Лира, а у него есть стихо­творение «Джамбли». Про таких маленьких людей, которые поплыли по морю в решете. Ну нонсенс. «Где-то, где-то вдали/От знако мой земли, /На неведомом гор ном хребте/Сине­рукие Джамбли над морем живут, /С головами зелеными Джамбли живут, /И неслись они вдаль в решете». Их возвращение — этот сюжетный поворот — очень повлияло на «Улитку и Кита». Я не думаю о том, чтобы специально «соблюдать традиции», но, навер ное, когда трогательно и смешно одновременно — это как раз от абсурдной поэзии.

— Почему вообще англичане так хороши в детской литературе?

— Не знаю. Вот мой муж думает, что все дело в Шотландии. Тут же постоянно ужасная погода — и поэтому так много изобретателей и поэтому здесь принято рассказывать странные, мрачные истории. Может быть, в жарких странах люди просто более ленивы?

— А мышонок из «Груффало» — англичанин?

— Не вполне. Изначально это китайский персонаж (фабула «Груффало» основана на китайской сказке о мышонке и тигре. — Прим. ред.). Но вооб ще, когда я писала «Груффало», мне казалось, что действие должно происходить в европейском лесу. Именно поэтому я не стала выбирать персонажа вроде обезьяны или крокодила. А мышонок — универсальный характер: маленькое, физически беззащитное существо, которое вынуждено прибегать к хитроумию.

— Можно экстраполировать сюжет «Груф фало»: мышь — как Англия, маленькая страна, которая долго была могущественной империей?

— Ха-ха-ха! Ну может быть, может быть.

— А у вас есть какое-то ваше досье на Груф фало? Когда у него день рождения, сколько ему лет?

— Да нет, никакой дополнительной информации. Мне дети про это часто присылают вопросы — кто его жена, как там она себе поживает? Особенно почему-то немецкие — что случилось с его муттер?

— А откуда взялось само это слово — «груффало»? От «буффало»?

— Да. На самом деле мне нужна была рифма к «ноу» — «Silly old fox, doesn’t he know, there’s no such thing as a…» Три слога. Ну и я стала подбирать. «Гр-р-р-р» — чтоб звучало страшно. Думаю: Груффало — просто потому что «гр-р-р-р», ну и буффало. Слово получилось смешное — так ведь и он не про сто ужасный, он смешной персонаж. Правда, теперь некоторые дети думают, что буйволов не существует. Я сама слышала: «Папочка, не глупи, нет никакого буффало!» Мне даже неловко теперь.

— Вы действительно написали «Дочурку Груффало» из-за упреков со стороны феминисток в том, что все персонажи в «Груффало» — самцы?

— Да ну нет. Когда я писала «Груффало», я об этом не думала — как же так, почему они все самцы? «Он» и «он», подумаешь! Что, в каждой книге должен быть женский персонаж? В конце концов ведьма у меня — женщина. Да и улитка — скорее «она».

— А правда, что вам предлагали сделать экранизацию «Груффало» в Голливуде? Что-то типа «Груффало в Нью-Йорке», почти как «Кинг-Конг»?

— Да, к нам приходил один американский продюсер. Предлагал сделать фильм на 90 минут — но сказал, что ритм, рифмы и вообще историю они сохранить не смогут. Другие люди хотели снять 30 маленьких эпизодов — про Груффало и мышонка, как они подружились, как они учат вместе цвета… Но я ска зала — нет, не хочу. Маленький телефильм — это да, пожалуйста. И все.

Главные книги Джулии Дональдсон

Полноправный соавтор Дональдсон, живущий в Лондоне немецкий художник Аксель Шеффлер, в каждую свою книгу неизменно вставляет изображение Груффало — например, в «Улитке и Ките» он появляется в виде тени на песке

«Груффало» (1999)

«Верхом на помеле» (2002)

«Улитка и Кит» (2003)

«Дочурка Груффало» (2004)

«Хочу к маме!» (2010)

Источник Афиша